![](/static/img/burger.jpg)
|
Институт этнологии и антропологии РАН
Попов Михаил, Арцемович Сергей |
Согласно существующим на данный момент лингвистическим и генетическим данным, тюркизация Причулымья началась около VI века.
Информации о дотюркском населении Чулыма, к сожалению, достаточно мало. Согласно данным О. Б. Беликовой (в частности, статьям о т. н. «беляйской находке» —зооморфной статуэтке первых веков н. э.), таёжное Причулымье входило в ареал кулайской культуры; последняя традиционно, согласно точке зрения, выдвинутой Л. Н. Чиндиной, соотносится с самодийцами, а наследующая ей рёлкинская культура — напрямую с предками селькупов. Субстратная дотюркская и дославянская топонимика Причулымья при этом, согласно исследованиям А. П. Дульзона, носитпреимущественно енисейский характер — что заставляет предположить либо как минимум частично енисейскоязычный характер населения кулайской культуры, либо смену «кулайцами» енисейцев и наоборот, либо же нахождение в районе Чулыма древней границы самодийского и енисейского языковых ареалов.
В южной части Причулымья археологически зафиксировано присутствие культур андроновского круга, традиционно соотносимых с индоиранскими народами или (в некоторых случаях) иранизированными финно-уграми.
Судя по лингвистическим и археологическим данным, одними из потомков первой волны тюркизации Причулымья являются чулымцы тутальской группы — тутальский диалект, по данным экспедиции А. В. Дыбо в 2020 г., откололся от общего с соседними группами диалектного континуума не позднее VI века.
Следующей волной тюркизации было заселение Кийско-Яйского междуречья в XI–XII веках; переселившись по Кие и Яе с юга в поисках, судя по местной топонимике, летних пастбищ, предки чулымцев этого ареала осели там, в следующие несколько столетий создав на этой территории крупный культурный и политический центр — здесь найдены остатки укреплений, воинские и, судя по всему, шаманские захоронения, а фольклор местных чулымских групп рассказывает о «ставке хана» возле с. Цыганово и войнах предков – «алыпов», богатырей, – со сражениями на копьях и штурмом родовых городищ.
В XIII–XIV веках одна из проточулымских тюркских групп заселила нижнее Причулымье, территории современных Асиновского и Первомайского районов.
Около XV века, наконец — практически завершая формирование чулымского этнокультурного ареала, — в среднее Причулымье с юга переселились предки мелетской группы.
Однако определённые миграции населения и включение новых групп в чулымскую общность происходили и позднее. Так, ячинцы вплоть до XVIII века кочевали по Яе вплоть до Кузбасса и обратно, сохраняя общение со своими южными соседями (позднее вошедшими в состав шорской и алтайской общностей); в XVIII в. же в Причулымье, в современный Зырянский район, переселилась с юга группа калмаков, родственная телеутам, вошедшая в состав одной из чулымских «инородческих волостей».
К XVI–XVII векам потомки различных волн тюркизации Причулымья образовали более или менее единое этнокультурное пространство, жители которого достаточно чётко отличали себя от соседей. Судя по всему, в этот же период складывается и важная часть чулымского фольклора — богатырские предания, рассказывающие о жизни, деяниях и подвигах «богатырей»- алыпов , предков различных семейно-родственных групп. На этот период достаточно внятны и взаимоотношения чулымцев с их соседями.
К западу от ареала расселения чулымцев строго систематизированная граница, судя по исследованиям В. С. Синяева, проходила по р. Чичка-Юл и «запретным» для охоты и рубки дров лесам вдоль неё, жили селькупы ныне не существующей диалектной группы тюйкум . При нарушении ритуальных запретов на пересечение границы разгорались локальные конфликты — так, сюжет одного из самых известных среднечулымских богатырских преданий, «О Девяти братьях», разворачивается как раз вокруг поездки Девяти братьев на охоту на Чичка-Юл, убийства ими соперников-селькупов и последующей кровной мести.
К востоку начинались хакасские территории; вплоть до XVII–XVIII веков они, находясь под властью государства енисейских кыргызов, представляли собой постоянный источник опасности — набегов из степи. Кыргызы, считающие население Причулымья своими данниками, стремились собрать недостающую дань любыми методами — а заодно и обогатиться, например, за счёт увода пленных из Причулымья для продажи в рабство. Пик противостояния пришелся на 1600-1620 годы; судя по всему, именно кровавые кыргызские походы на Чулым в 1600–1605 годах оставили глубочайший след в чулымском фольклоре — приходом «кыргыза» матери на Чулыме, судя по записям Э. Л. Львовой, пугали непослушных детей вплоть до середины ХХ века.
Русские, появившиеся на Чулыме с конца XVI века, фигурируют в преданиях этого периода спорадически; никак не появляются в них и другие соседи по региону — кеты и сымские эвенки.
XVIII век знаменуется, с одной стороны, успешным расселением чулымцев в более широком ареале и усилением межэтнических контактов, с другой — постепенным началом русификации чулымского ареала; и то, и другое стало прямым следствием прекращения кыргызских войн и превращения Причулымья во вполне мирное пространство — из фронтира постоянных войн и набегов, каким оно было до того. В Кийско-Яйском ареале продолжались активные контакты местных чулымцев с родственными шорцами и алтайцами; некоторые семьи низовских чулымцев расселялись по Кети и Оби (вплоть до Колыванского р-на Новосибирской области), образовывая будущие субэтнические группы кетских и обских карагасов. В 1740 г. жители Причулымья были массово крещены еп. Филофеем во время миссионерской поездки по Приобью.
В XIX веке постепенно — под влиянием и растущего русского населения, и природных бедствий (в частности, вероятно, внесли свою лепту отмеченные О. Б. Беликовой страшные пожары в Причулымье в 1850-х гг.) чулымцы постепенно отказываются от традиционной системы расселения множеством мелких семейных поселков-«юрт», переселяясь в более крупные деревни; отчасти именно это помогает ассимиляции чулымцев — именно в тех местах, где переселение в деревни происходило быстрее всего (в частности, Кийско-Яйское междуречье), быстрее всего произошла и утрата языка и культуры. Ускорило этот процесс и столыпинское переселение.
Активная деятельность российских этнографов после 1917 г. по систематизации и уточнению этнографических данных (и использование этих данных государственной властью при территориальном переустройстве молодого советского государства — при выделении, например, национальных АССР) по большей части обошло Причулымье стороной. В 1920-х экспедиции сюда проводил сотрудник Томского краеведческого музея П. Г. Иванов; по итогам этих и нескольких других, сугубо статистических исследований чулымцы оказались причислены к хакасам, что и оставалось неизменным в течение следующих восьмидесяти лет. Русификация Причулымья продолжалась, однако при этом сохранялся достаточно высокий уровень владения родным языком.
В 1940-х — начиная уже с послевоенного 1945, свои экспедиции в Причулымье начал А. П. Дульзон, основатель серьезного научного изучения культуры чулымцев. Экспедиции носили комплексный характер, затрагивая и этнографический, и лингвистический, и археологический аспекты; среди известных их участников — Е. М. Пеняев (трагически умерший от болезни совсем молодым), уже упоминавшийся выше В. С. Синяев (впоследствии отошедший от антропологии в пользу новейшей истории СССР) и Р. А. Ураев. В 1960-е, во многом под влиянием А. П. Дульзона и Г. И. Пелих, к работе на Чулыме были привлечены студенты и аспиранты исторического факультета Томского государственного университета — Э. Л. Львова, В. М. Кулемзин, Н. И. Лукина. В 1964 г. они провели масштабную экспедицию вдоль всего Чулыма; впоследствии, уже только под руководством Э. Л. Львовой, подобные экспедиции студентов ИФ ТГУ будут повторяться ещё несколько раз вплоть до конца 1980-х, а собранные ими полевые материалы станут одним из самых важных источников по истории, фольклору и культуре чулымских тюрков.
В этот же период, в 1969 г., произошло два равно тяжелых для чулымской культуры события. Во-первых, на государственном уровне была принята политика укрупнения сельсоветов и ликвидации «неперспективных» деревень — к таковым относилось, согласно спущенным из Москвы по всему Союзу критериям, большинство старых чулымских деревень; во-вторых, по Чулыму в течение нескольких лет прошли несколько сильнейших наводнений, самое разрушительное из которых — именно в 1969 г., — полностью уничтожило несколько старых деревень, в т. ч., например, Тургай и Старо-Амочеево. Кто-то из жителей погиб при наводнении, многие разъехались по другим деревням, некоторые уехали в Асино (как крупнейший локальный центр) или в Томск; в Томск же всё чаще стала уезжать молодёжь. В начале 1980-х проходят последние экспедиции Львовой; в эти же годы В. М. Кулемзин, вернувшийся на время в родные места, отмечает полную русификацию и ассимиляцию кецик и кюэрик.
Национальный подъём 1980-х — 1990-х гг. не обошёл стороной и Причулымье; в 1990–1993 гг. выделились даже две группы активистов — под руководством братьев Михаила и Николая Кулеевых и под руководством А. А. Тазарачева. Первая была ориентирована на самоидентификацию именно как чулымцев и «отмежевание» от хакасов; вторая — напротив, на самоидентификацию чулымцев как чулымских хакасов и максимальное усиление культурных связей с Абаканом. Поначалу группа А. А. Тазарачева действовала достаточно успешно — было зарегистрировано тегульдетское отделение Ассоциации хакасского народа «Тун», приняты его устав и программа (предусматривавшая, помимо прочего, изучение хакасского языка на детских курсах при тегульдетской школе), в Тегульдет приезжали руководители АХН «Тун», тегульдетская делегация выезжала на III Съезд хакасского народа в Абакане; однако тяжелая болезнь А. А. Тазарачева в 1993 году положила конец всем эти планам — группа распалась и более вместе уже не собиралась.
С 2000-х гг. начинается новый период некоторого подъёма чулымского национального движения. В 1996 г., под влиянием в т. ч. активных действий Э. Л. Львовой, долго этого добивавшейся, чулымцев включают в перечень национальностей Всероссийской переписи населения, а в 2001 г. — в Перечень КМНС, окончательно разрешив тем самым вопрос о (не-)объединении чулымцев с хакасами; в период же 2000–2005 гг. на Чулым предпринимают свои экспедиции Д. Харрисон и Г. Андерсон, собравшие достаточно серьезный корпус текстов; в это же время в Пасечном начинает работу фольклорный кружок А. Ф. Кондиякова; в конце 2000-х же регистрируется ТРОО КМНС «Чулым» в Пасечном и начинается работа по подготовке к регистрации ТРОО КМНС в Тегульдете под руководством В. М. Габова (на данный момент не завершена).
В 2014 умерла Э. Л. Львова, в 2018 — А. Ф. Кондияков. Однако в конце 2010-х, на фоне общего подъема интереса общественности к проблемам жизни коренных народов Сибири, внимание оказалось привлечено и к чулымцам: вышли крупные материалы в различных СМИ, несколько документальных фильмов. В ИЭА РАН и ТГПУ ведется научная работа по изучению этнической культуры чулымцев.